...По-особенному, как-то даже притаённо и робко любил я зимние вечера. Над увалами за селом долго и недвижно багровела заря. Село цепенело в сумерках от мороза; хрустело под ногами людей, трещали деревянные избы. Скрип полозьев разносился далеко-далеко. За обозом оставалась гладкая стеклянная полозница, зеркально сверкающая в серой мгле зимней ночи...
Каким же наслаждением было продрогшему до последней жилки малому человеку сбросить настывшие катанки да соколом взлететь на жаркую, уютную и гостеприимную русскую печь!
Ужинали неторопливо, степенно, однако свет гасили рано, экономя керосин. В избе, наглухо закрытой ставнями, наполненной устойчивым теплом, негромко переговаривались заезжие обозники. Слышен был шорох снега в трубе. И от шорохов, от темноты, сомкнувшейся вокруг, веяло таинственностью, но таинственностью привычной, своей.
(112 слов)
По В. Астафьеву