В неоглядно знойных облаках пыли, задыхаясь, потонули станичные сады, улицы, хаты, и лишь остро выглядывают верхушки пирамидальных тополей.
Отовсюду несётся говор, гул, лошадиное ржание, лязг железа, детский плач, забубённые песни под пьяную гармошку. Как будто громадный невиданный улей, потерявший матку, разноголосо-растерянно гудит нестройным большим гулом. Эта безграничная горячая муть поглотила и степь до самых ветряных мельниц на кургане. Вдали за рекой синеющими громадами загораживают полнеба горы.
Удивлённо плавают в сверкающем зное, прислушиваясь, рыжие степные разбойники-коршуны, поворачивая кривые носы, и ничего не могут разобрать – не было ещё такого.
В станице смутно, неясно, запылённо; перепутано гамом, шумом. Выделяясь из коровьего мычания, горластого петушиного крика, людского говора, разносятся то стройные, то обветренные, хриплые, то крепкие степные звонкие голоса: "Товарищи! На митинг!"
А вокруг с возрастающим гомоном всё шире растекается людское море. Седобородые старики, бабы с измученными лицами, весёлые глаза девчат, ребятишки шныряют между ногами, собаки, торопливо дыша, дергают высунутыми языками, – и всё это тонет в громадной, всё заливающей массе солдат. Лохмато-воинственные папахи, измызганные фуражки, городские шляпы с обвисшими краями. В рваных гимнастёрках, в вылинявших ситцевых рубахах, в черкесках, нестройно, как попало, глядят во все стороны над головами тёмно-воронёные штыки.
У мельницы стоит низкий человек, весь тяжело сбитый, точно из свинца, со сцепленными четырёхугольными челюстями. Из-под низко срезанных бровей, как два шила, блестят маленькие, ничего не упускающие серые глазки. Тень от него лежит короткая – голову ей оттаптывают кругом ногами.
Среди моря рук, среди моря голосов поднялась худая, длинная, сожжённая солнцем и работой, горем, костлявая бабья рука, и замученный бабий голос заметался: "И слушать не будем! Слазь!"
И опять исступлённо забушевало над толпой – каждый кричал своё, никого не слушая.
Человек с железными челюстями оглядел бушевавшее человеческое море: чёрно-кричащие рты, тёмно-красные лица, из-под бровей искрятся злобно-кричащие глаза.
Шум, ругань заглушили одинокий голос выступающего.
(287 слов)
По А. Серафимовичу