В ресторане «Славянский базар» подходило время обеда – оставалась четверть до двух часов. Двери в залы были раскрыты настежь. Зала, переделанная из трехэтажного базара, в этот ясный день поражала приезжих из провинции, да и москвичей, бывавших в ней лишь изредка, своим простором, светом сверху, движеньем, архитектурными подробностями. Чугунные выкрашенные столбы и помост, выступающие посредине, с купидонами и завитушками, наполняющие пустоту огромной махины, останавливали на себе глаз, щекотали уж совсем смутное художественное чувство у провинциальных обывателей.
Идущий овалом ряд широких окон второго этажа, с бюстами русских писателей в простенках, показывал изнутри драпировки, обои под изразцы, фигурные двери, просветы площадок, окон, лестниц. Бассейн с фонтанчиком прибавлял к смягчённому топоту ног по асфальту тонкое журчание струек воды. От них шла свежесть, говорящая как будто о присутствии зелени или грота из мшистых камней.
По стенам пологие диваны тёмно-малинового трипа успокаивали зрение и манили к себе за столы, покрытые свежими, глянцевито-выглаженными скатертями. Столики поменьше, расставленные по обеим сторонам помоста и столбов, имели более скромный вид, но и им явно невтерпёж было накормить проголодавшихся посетителей. Очень хорош был чёрный разукрашенный буфет под часами, занимающий всю заднюю стену, покрытый сплошь закусками. Он выглядел, точь-в-точь как стол богатой лаборатории, где расставлены разноцветные препараты.
Справа и слева в передних стояли сумерки. Служители в голубых рубашках и казакинах, молодцеватые и степенные, молча вешали верхнее платье. Из стеклянных дверей виднелись обшитые сени с лестницей наверх, завешенной триповой верёвкой с кистями, а в глубине убегала прочь Никольская, вскачь неслись резвые рысаки, блестели вывески и подъезды.
(242 слова)
По П. Боборыкину