На полпути я сел отдохнуть. Звенела и бормотала в каменном ложе коричневая вода. В ущелье было видно море, горизонт его тоже как бы поднялся вместе со мной, и оно стояло в просвете между красных скал голубой стеной.
Как всё-таки прекрасно это ущелье, какая дикость, какая осень – пурпурная, ликующая, солнечная, каким золотым светом горят лиственницы, почему тут нет дома, почему нельзя тут пожить месяц и поработать до ломоты в костях!
Дойдя до телефонной линии, я свернул на тропу и стал опять карабкаться вверх. Папоротник сплошной стеной окружал меня. Здесь, в затишье, в горном распадке, злой ветер был не страшен, и осень ещё не пришла, задержалась, кое-где только начинали рдеть отдельные ветки. Через час я был наверху, подошёл к обрыву – огромное пространство моря открылось мне, и не хотелось больше никуда идти.
А тропа дальше стала ещё мучительней – она шла болотами, сбегала вниз, к ручьям, и опять вела круто вверх. Восьмикилометровый путь до маяка я прошёл за пять часов.
На маяке я узнал, что дальше горами идти невозможно: семь ущелий, из которых четыре очень глубоких. Значит, опять берегом и опять камнями. Ещё пятнадцать километров камней, а там пойдет песок. До деревни, куда я держал путь, был ещё тридцать один километр.
О чём думать в пути? Когда идёшь, шаг за шагом отдаваясь тяжёлому ритму пути, внимание всё поглощено дорогой, камнями, которые попадаются под ноги, тяжестью рюкзака, стёртыми ногами… Опять тяжёлая дорога, спокойное море, мелкий дождь и низкое холодное небо. Спустившись с высоченного обрыва, на котором стоит маяк, снова ступаешь на каменистый берег, и снова слева скалы, справа море – сумрачное, холодное, но спокойное.
(258 слов)
По Ю. Казакову