Мы ехали верхами по долине Амги. Лошади тихо бежали по колеям якутской дороги. Эти дороги совсем не похожи на русские, укатанные телегами и лежащие наподобие скатерти между зелёными полосами. Здесь дороги утаптываются лишь копытами верховых лошадей. Две глубокие борозды, отделённые межой, по которой растёт высокая трава, лежат в середине. Они одинаково глубоки и рисуются ясными линиями. Если едут двое, они плетутся рядом под ленивые разговоры о каком-нибудь интересном случае, о покосе или о приезде начальства. Трое в ряд ездят уже гораздо реже, четверо выстраиваются двумя парами, одна за другой. Поэтому несколько пар боковых дорожек намечаются все слабее и слабее, теряясь едва заметными линиями в буйной траве.
Солнце висело над дальней грядой гор. И летом оно стоит в этих местах невысоко, но светит своими косыми лучами почти целые сутки, восходя и заходя почти в одном месте. Земля, разогреваемая спокойно, но постоянно, не успевает значительно охладиться в короткую ночь с её предутренним туманом, и в полдень лето на севере пышет жаром, и вы всю долгую зиму будете вспоминать о его тихой и печальной прелести. Дальние горы, обвеянные синеватою мглою, реяли и, казалось, расплавлялись в истоме.
Лёгкий ветер шевелил густые травы, пестревшие разноцветными ирисами, кашкой и какими-то ещё бесчисленными жёлтыми и белыми головками. Нашим лошадям стоило повернуть головы, чтобы схватить, даже не нагибаясь, пук сочной травы, и они бежали дальше, помахивая зажатыми в губах роскошными букетами. Кое-где открывались вдруг небольшие озерки, точно клочки синего неба, упавшие на землю и сверкающие в изумрудной зелени.
(240 слов)
По В. Короленко