Марья Адольфовна считалась выдающейся арфисткой. Человек энергичный и расчётливый, она умела напоминать о себе, участвуя в благотворительных и иных концертах, держа себя с критиками без заискивания, но всё же так, что они каждый раз благосклонно отмечали её игру. Слышно было о ней и как о единственной прекрасной преподавательнице.
Через два года после её поступления в оркестр большой оперы стали говорить, что такая виртуозка могла бы пренебречь постоянным местом. Тогда-то Марья Адольфовна и начала держать себя независимо от своих обязанностей: приходила позже других, не предупреждая, пропускала некоторые репетиции.
Однажды на её место, робко оглядываясь, села совсем молоденькая девушка с бледным лицом и такими испуганными тёмными глазами, что музыканты, хотя и были заинтересованы её появлением, смотрели на нее, не решаясь обратиться с вопросом. Оказалось, что капельмейстер получил записку от Марьи Адольфовны, сообщавшей, что, не имея возможности явиться, она посылает за себя арфистку, которая вполне её заменит. Капельмейстер поморщился, но бури не произошло. Маэстро очень ценил имена в своём оркестре, а Марья Адольфовна стремительно делалась знаменитостью. Он решил отнестись как можно строже к исполнению этой непрошеной девчонки, но придраться было не к чему: она оказалась музыкально подготовленной, с чувством ритма, и несколько тактов своего соло сыграла нежно и красиво.
Скоро капельмейстер и весь оркестр привыкли к тому, что по временам молоденькая арфистка занимала место Марьи Адольфовны, которая была уже на пути к профессуре в консерватории.
(222 слова)
По А. Манину