Утром следующего дня в городе стояла малооблачная погода со слабым юго-западным ветерком. Меня знобило от волнения, несмотря на синий свитерок, связанный матерью перед отъездом. На лекцию я пришла за целый час и долго гуляла по аллейкам институтского парка, пока меня не втянуло в общий поток молодёжи, такой же незрелой и взволнованной, как и я сама. Никто не спросил ни пропуска, ни студенческого удостоверения. По затоптанной лестнице, с бочками воды на площадках, я поднялась на третий этаж и через длинный коридор, несколько неопрятный из-за множества расклеенных объявлений на стенах, вместе со всеми вошла в аудиторию. Это было полутёмное и неуютное помещение с чёрными раскинутыми скамьями, но весёлая, низким солнцем освещённая зелень за окнами отражалась в старом паркете и тяжком, нависающем потолке. Этим рассеивалось первое впечатление академического холода и неприязни. Несмотря на военное время, вся аудитория была забита до отказа. Вступительная речь предназначалась для новичков со всех факультетов сразу. Сюда также зашли и студенты старших курсов и даже преподаватели смежных дисциплин.
Мне досталось местечко наверху, под потолком, исчёрканным карандашными записями. Попривыкнув, я огляделась. Впереди, далеко внизу, стоял бедный, залитый чернилами стол с графином воды и стаканом толстого стекла. Дальше на стене теснились портреты бородатых деятелей отечественной лесной науки. Больше ничего там не было…
(201 слово)
По Л. Леонову