Всё-таки я встретил тех, кто не только сорит, но и убирает. Нет, не на родине, не в Сибири, а в подмосковном лесу встретил. Ехал из аэропорта Домодедово и возле берёзовой рощи увидел седого, легко одетого мужчину с полиэтиленовым мешком, в резиновых перчатках, и женщину, одетую в спортивные штаны, в рубашку мужского покроя, тоже в перчатках и тоже с мешком.
Они неторопливо двигались по опушке рощи, о чём-то беседуя. Время от времени мужчина и женщина наклонялись, поднимали с земли и складывали в мешок бумагу, коробки от сигарет, фольгу, обрывки полиэтилена, раскисшие куски хлеба, старую обувь, тряпки – всё, чем сорит вокруг себя человек.
– Видал чокнутых? – почему-то со злобой воскликнул шофёр-таксист, вёзший меня в Москву.
Я поглядел на него вопросительно.
– Академик с женой своей. Дача у них тут недалеко. Как идут на прогулку, прихватывают с собой мешки и лопату. Какой мусор соберут, так сожгут возле речки. Что-то выправят, что-то закопают. Цветы рвать не дают, прямо за грудки берут! А разве за нами всё приберёшь?
Он резко крутанул руль, и двое пожилых людей исчезли за поворотом.
И теперь всякий раз, как еду в аэропорт Домодедово и вижу дымок костра над речкой Пахрой, с тихой радостью думаю о тех незнакомых мне терпеливых людях. Они делают посильную добровольную работу, так необходимую уставшей земле.
(207 слов)
По В. Астафьеву